Глава 249. Письмо французского солдата о русских в Крыму.

Глава 249. Письмо французского солдата о русских в Крыму.

 

 

 

 

 

 

В продолжение темы о том, что Крым уже давно был русским, и русские как никто за него сражались и проливали кровь, в интернете давно уже ходит одно письмо, специально поднятое историками. И письмо это, своим содержанием говорит само за себя – герой письма сражается там не с древними украми, он сражается с русскими. Нет, конечно, можно сказать, что данное письмо я просто выдумал, ну или его выдумали те, кто выложил его в интернете. Хорошо, допустим так, но тогда найдите мне хоть одно историческое письмо, где француз в Крыму, или где-нибудь еще, сражался с укром. То-то же. Абсолютно уверен, что французы об украх даже никогда и не слышали. А они есть – в чьей-то воспаленной фантазии, и видимо их там много. Но на деле их никогда не было, да и не будет – слишком глупая фантазия. Хотя, знаете ли, ту часть русских долго превращали в украинцев, затем их стали превращать в хохлов, из хохлов пытались даже переделать в бандер, а уж от бандер до укров то уже рукой подать, так что все может быть. Ну да хватит смеяться над выдумками западных пропагандистов, давайте к письму – оно куда интереснее.

«Письмо французского солдата из Крыма, во время обороны Севастополя 1854-1855 года, адресованное в Париж некоему Морису, другу автора:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. На каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.

Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться? На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык — дереву и тому я советовал бы уйти с дороги, свернуть.

Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. Русские матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей, и теперь защищают бастионы) погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с черными усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших — одного штыком, другого прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. Он еще дышал: «Если до утра не умрет, отправим его в лазарет, — сказал капрал, — А сейчас поздно. Чего с ним возиться?»

Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно, хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал? Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух.

Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уж миновала. Поверь, Морис, впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника — тогда надо прекращать войну с такими людьми».

Историческая справка: 18 марта 1856 года в Париже залпами артиллерийского салюта начались пышные торжества в честь заключения мирного договора России с Францией, Австрией, Великобританией, Пруссией, Сардинией и Турцией. Что обрела Франция? Что обрела Англия? Территориальных завоеваний нет. Десятки тысяч погибших, разрушенная экономика, внутреннее неудовлетворение… Союзническая коалиция, разъедаемая внутренними противоречиями и взаимными обидами, выдохлась настолько, что стала похожей на умирающего льва, не способного даже смотреть на добычу.

В обмен на турецкую крепость Карс англо-французские войска покинули Севастополь. Россия передала Турции земли в устье Дуная, оговорив, что плавание по реке будем свободным для всех. Согласилась с обязательствами не держать на Черном море военный флот. Спустя 15 лет после долгой и тонкой дипломатической игры это условие потеряло силу. Русские корабли вновь вернулись к севастопольским берегам.

Все повторяется».

Сайт-источник так и не отыскал – данная статья была на многих патриотических сайтах, поэтому спасибо всем им за нее.

 

 

«Почему Запад называет русских варварами? Потому что для них русские – это враги. Но эти враги практически каждый раз умудряются героически побеждать Запад. Не будут же после этого западники называть русских – героями? Конечно, нет – тогда они признают превосходство русских. Вот западники вечно и обижаются на свои поражения и, завидуя настоящим русским героям, специально зовут их всех варварами. Эх, а еще называют себя цивилизованными и умными людьми – да просто перестаньте на Россию нападать, и обижаться, тогда не придется».

Дмитрий Lucky-DAF Федосов.

 

 

 

 

 

Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Notify of